February 26th, 2021

О переводах и трактовках, 136 Септуагинта

Однажды я на зоне в Вавилоне
Сидел с братвой на берегу реки.
Хоть пацаны и были все в законе,
Но плакали воры и мужики.

Нам "Пойте!" приказали вертухаи,
Но что мы, фраера, охране петь?!
От нас не слышать мусорам L'Chaim
Чтоб мне на этом месте умереть!

"А ну, сучары, пой давай в натуре!"
Кричал нам этот штопаный гондон,
А мы сидели с пацанами в БУРе
И молча вспоминали про Сион.

И если выйдет мне такая штука
Вернусь домой я в Иерусалим,
Я вычислю тебя начальник-сука
И там мы обо всём поговорим.

Поехали по волнам нашей памяти

Россия. Год где-то восемьдесят девятый или девяностый - начало расцвета хороших времён. Мы с друзьями ужинаем/зависаем в клубе с живой музычкой. Ламбада тогда звучала из каждой неленивой дырки, и музыканты на сцене тоже освоили мелодию.

Как они замолкают, так мой друг Константин даёт им ещё червонец, и Ламбада играет снова. И снова. И снова. И ещё опять.

Люди подходят к нашему столику и вежливо интересуются, так ли истово мой друг Константин любит этот южный мотив, и когда у него кончатся деньги уже блин.

Тут у Константина заканчиваются червонцы и он даёт музыкантам полтинник, но они же хитрые, они говорят: - Константин Александрович! А у нас сдачи нет! - и довольно так замолкают. На что Константин веско им возражает:

- Парни! Тогда пять Ламбад!

Сыграли, честно, пять в ряд.



Впрочем и по справедливости, я и сам не лучше. Расскажу на досуге о своих музыкальных похождениях в клубах и на концертах. Одно лишь пение с Гариком Сукачевым хором в микрофон на сцене "Трубку курит бабушка моя!" о многом говорит.