Навеяло. От нечего делать во время дождя.

Когда-нибудь я расскажу всю забавную историю.



Самые лучшие строки Ильи Кормильцева. Зачем мой друг Некрасов бил ему рожу в подъезде своего и ихнего по соседству, я тоже не могу понять.

Но песня великолепна.

One Flew Over the Cuckoo's Nest

Феномен "Кукушки" Виктора Цоя.

Поют, до сих пор поют и до сих пор трогает. Цепляет.





Интересно "проклятие" песни: никто, что спел ее после Цоя, не стал ничем и никем. Гагарина, Волосевич, Дегтярева, Лавринова. Взлет и в крах.

Впрочем, генералитет на празднике Дня советской армии 23 февраля 2018 года, заходящийся в аплодисментах песне кочегара-диссидента, кто ненавидел всю их систему - это реальный Босх.

Это невозможное возможное иррациональное. Нельзя развидеть.



И еще, коли уж речь зашла: это одна из самых отчаянных молитв неуверенного в будущем и напуганного одиночки.

- В городе мне жить или на выселках?
- Сильные но смелые сложили головы, кто пойдет по следу одинокому?
- Если (если!) есть порох, дай мне, я сам не добуду
- Мало, кто остался в светлой памяти
- Где же ты теперь, воля вольная?
- Головы и плечи терпеливые под плеть

Даже у Некрасова крестьяне выносливее были, а это плач над Невой. Реально, ты или мужчина или задохлик в подвале с гитарой?

И это, для мичманов и прапорщиков: Цой всегда будет для меня символом и героем той нашей эпохи. Да, я могу обсуждать и осуждать его слабости, но он был нашим героем. Он очень нам всем помог тогда, время было сложное.

Знаю, уже говорил об этом, но помню и не забуду концерт Цоя и Майка в общаге пединститута. Человек тридцать было в зрительном зале. Это как The Beatles в Каверне.

Причудливо, но весьма резонно. Загогулины семантики.

Познакомился в своем любимом баре с очень интересной девицей.

Негритянка, чернее, чем смоль, как там у Джеггера 'black as night, black as coal', ее альбедо где-то между 0.01 и 0.02, свет не отражается.

Она классическая африканская принцесса, родилась в Гане, в очень богатой семье, там еще дедушка был миллиардером в американских долларах, с детства прислуга, она не знала, что одежду нужно стирать, а еду готовить, потому что чистая одежда самозарождается в шкафу, а еда уже на столе.

С поля ветер, с пизды гости, потянуло ее к нам в ЛА за каким-то новым приключением в жизни. Бывает. Особенно, ЛА. Типа, вот это все.

С чем она не может примириться, с формулировкой African Americans в отношении к черному населению нашей страны. Она такая, после трех текил, "Это я - Африкан Американ! А у тебя, блять, привезли кого-то там из хуй знает откуда четыреста-триста лет назад, твои предки выросли здесь, бабушка твоя, прабабушка, пра-прадедушка и собачка Тузик! Ты Африку на карте не найдешь, (дальше непечатно)."

И вы знаете, есть резон в этих ламентациях.

Condiments of perception, или Горчица и Верди

Идешь на концерт в Оперу, гала-представление Пласидо Доминго, два часа маэстро на сцене с его лучшими ариями, с его учениками, и даже сам Артуро Чакон-Круз прилетел из Ла Скалы. Ты весь нарядный такой, даже галстук нашел на задах шифоньера, ботинки, пиджак, от буры до бокса. Одеколончику немного и побрился ради случая.

Зал. Народ весь такой в ожидании и предвкушении. Волнение перед началом. Скрипки тихонечко пробуют лады. Гаснет свет, дирижер раскланялся, тишина.

Выходит он. Пласидо Доминго, улыбка, благородная седина, осанка и походка, но вот на правой стороне фрака у него...

Горчица. Потек такой ярко-желтый.

Ну-у, перед самым выходом ухватил у рабочего по сцене хот-дог и хряпнул кусочек, а потом уже поздно было. И ты такой стараешься не обращать внимания. Подумаешь, маэстры тоже люди, но это же Пласидо и...

Горчица.

Уговариваешь себя: «Ты вот, давеча с приятелями на барбекью весь фартук угваздал соусом», и возражаешь сам себе: «Да, но ты вискаря накатил и на сцену не лез потом», а на сцене божественные звуки La donna è mobile, и звуки-то прекрасны, и голос волшебен, но...

Горчица. Блять.

Закрываешь глаза, ибо образ не так уж и важен, как музыка и вокал, погружаешься в первые такты Libiamo, libiamo ne'lieti calici, а в мозогах у тебя...

Горчи-и-ичка.

Маленькие червячки восприятия. Нелогично совершенно, неоправданно, совершенно повехностно, но факт. 

И это, горчица выдумана.

Петербург

Мы гуляли с Сергеем по залам седой галереи
Нас картины Ван Гога манили в иные края
Белоснежные девушки в танце кружились как феи
Каждый нерв как канат был натянут мечту затая

Я призналась ему что во сто раз сильнее Ван Гога
Его крепкие руки и и нежный и любящий взгляд
Он меня целовал на прощанье сказав у порога:
Для меня самый лучший единственный ты Экспонат

Пригласили меня в Мариинку Геннадий с Мариной
Звуки Глинки неслись в атмосфере волшебного дня
Все блондинки в партере смолчав любовались картиной
И все видели нет в зале примы роскошней меня

Надеваю на вечер я брючный костюм Валентино
И на помощь ему верный друг Кристиан Лубутэн
Я стою перед зеркалом тихо любуясь картиной
Я парю в небесах ощущая внутри полный дзен

"... за рулем кабриолета я врубаю Летова..."

Ходил вчера впервые в жизни на "Ленинград".

Говорите, что хотите про Шнура, но шоумэн он отменный. Драйв, звук, работа по-честному всего коллектива, их там человек двадцать. Короче. масса положительных эмоций.

Правда, в СФ тащиться пришлось, но это мелочи.

Прощай, высокое искусство

На главного режиссера, худрука и ведущего солиста нашей Оперы, талантливейшего Пласидо Доминго, наехали какие-то истерички из MeToo. Дескать, он отпускал фривольные ремарки, смотрел неподобающе и вообще.

Он охренел, вины своей не признал, но дальше спорить отказался и хлопнул дверью, справедливо сказав напоследок: "Да, идите вы все в хуй!" Точнее, он не такого воспитания: “I hold Los Angeles Opera very dearly to my heart and count my work to create and build it as among my most important legacies”.

Он создал нашу Оперу на пустом месте, пятьдесят лет посвятил ей.

Я туда больше не пойду из принципа.

 photo IMG_2734.jpg

Ночные бдения

Который день пожары в долине, в городе пахнет гарью, спать почти невозможно, ворочаешься в поисках свежего воздуха. Кровать в никуда.

Одеяло заебало
Заебала простыня
А подушка как лягушка
Просто полная хуйня